Богослов.ru

Где Бог, когда творится зло?

Купить диплом в Москве

Антихрист

 
Вместо неба — броня,
Двери Рая закрыты на ржавый засов
Все ушли без меня,
Я зову, но не слышу родных голосов
Вижу, словно в бреду,
Как над миром восходит Последний Рассвет
Сердце, мертвою птицей во льду,
Все твердит о грядущем,
Которого нет.
С чем сегодня только не связывают конец мира — и с техногенными катастрофами, и с ядерными войнами, да и просто с глобальной «усталостью мира». Но в христианской эсхатологии — учении о конечных судьбах мира и человека — есть нечто, сразу привлекающее к себе особое внимание: это фигура антихриста. Христианство говорит об антихристе вещи парадоксальные. Прежде всего, антихрист не приходит как враг Христа: напротив, он приходит вместо Христа, стараясь быть зеркальным отражением Христа, таким же, как Христос, — только «из зазеркалья», холодного и безжизненного. Более того: христианство говорит о том, что ко времени пришествия антихриста образ Христа будет весьма популярен — правда, этот образ будет иметь мало общего с Тем, историческим Иисусом — это будет некий сборный образ «общечеловеческих» ценностей, чуждый церковного консерватизма и узкорелигиозной категоричности.

И вот, однажды, общество с удивлением обратит внимание на юного, но уже прославившегося благодаря своей гениальности мыслителя и общественного деятеля. Будучи одаренным множеством талантов, он увидит в них особые знаки благоволения свыше и признает себя тем, чем в действительности был Христос. «Христос пришел раньше меня: я являюсь вторым. Я прихожу последним, в конце истории, именно потому, что я совершенный, окончательный спаситель. Тот Христос — мой предтеча. Его призвание было — предварить и подготовить мое явление. Христос был исправителем человечества, я же призван быть благодетелем человечества. Я дам всем людям все, что нужно. Христос разделял людей добром и злом, я соединю их земными благами. Христос принес меч, я принесу мир. Он грозил земле страшным последним судом. Но ведь последним судьёю буду я! Я просто каждому дам то, что ему нужно.» И вот ждет он призыва Божия, ждет высшей санкции, чтобы начать свое спасение человечества, — и не дождется. И вот мелькает в его уме мысль: «А если?.. А вдруг не я, а тот... галилеянин?.. Вдруг Он не предтеча мой, а настоящий, первый и последний? Вдруг Он придет ко мне... сейчас, сюда?.. Что я скажу Ему? Ведь я должен буду склониться перед Ним? Я, светлый гений, сверхчеловек! Нет, никогда!» И тут на место прежнего холодного уважения к Богу зарождается и растет в его сердце жгучая, захватывающая дух ненависть: «Я, я, а не Он! Нет Его в живых, нет и не будет. Не воскрес, не воскрес, не воскрес!...» В порыве гнева он выскакивает из дома в глухую черную ночь и бежит по скалистой тропинке... Ярость утихла и сменилась отчаянием. Он остановился у отвесного обрыва. Тоска сдавила сердце. «Позвать Его?» И среди темноты ему представился кроткий и грустный образ. «Он меня жалеет... Нет, никогда!» И он бросился с обрыва. Но тут какая-то сила удержала его в воздухе, и отбросила назад. Перед ним предстала светящаяся туманным сиянием фигура, и из нее два глаза острым блеском пронизывали его душу... «Я бог и отец твой. А тот нищий, распятый - мне и тебе чужой. Ты так прекрасен, велик, могуч. Делай твое дело во имя твое, не мое. Я ничего от тебя не требую, и я помогу тебе.» И с этими словами он почувствовал, как острая ледяная струя вошла в него. И вместе с тем он ощутил небывалую силу и восторг. На другой день он уже писал свое знаменитое сочинение под заглавием: «Путь к вселенскому миру и благоденствию.» Ведь для того, чтобы быть принятым, надо быть приятным. Обаятельность его личности с легкостью делает его популярнейшим политиком, остановившим войны. «Народы земли! Я обещал вам мир, и я дал вам его. Придите же ко мне теперь все голодные и холодные, чтобы я насытил и согрел вас.» Теперь самое важное для него — установление во всем человечестве равенства всеобщей сытости. Добившись всеобщего почитания, антихрист тонко подменяет культ Христа — Богочеловека — культом Человекобога и требует поклонения себе как Богу. Чтобы убедить сомневающихся, он начинает совершать явные чудеса, показывая страшные и великолепные зрелища. И многие, бездумно увлекшись эффектностью, с восторгом принимают Антихриста как бога. И тогда он резко меняет свое поведение: вместо показной благожелательности к противникам, он открыто выступит беспощадным гонителем всех, кто не захочет признать его Богом. И вот, когда истребление врагов будет почти завершено, когда человечество будет захлебываться злобой и отчаянием, а воплотившееся зло праздновать победу за победой — тогда поколеблются стихии, погаснет солнце, свернутся небеса словно свиток — и явится Христос, Тот Самый, Распятый и Воскресший — и упадет бездыханным всемирный царь и гений человечества, три с половиной года державший в страхе обезумевшее от сытости и греха человечество. Тогда начнется Великий Суд — окончательное отделение живого от мертвого, праведного от злобного. Это и будет Вторым Пришествием, Торжеством Христа, полной победой над смертью и диаволом.
Мы не жили — и умираем
Среди тьмы.
Ты вернешься... Но как узнаем
Тебя — мы?
Всё дрожим и Тебя стыдимся
Тяжел мрак.
Мы молчаний Твоих боимся...
О, дай знак![1]



[1] З.Гиппиус.